Жила любовь и зимний Павловск в объятьях города мечты



«Исповедальная даль» - поёт Лидия Олейникова
Музыка Олега Залозного
Текст для готовой музыки сделан с разрешения композитора





1. Исповедальная даль. По мотивам юношеской лирики

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . В глуши времён рожок поёт,
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . На сердце мечется моём.

Фонарь последнего вагона,
Качаясь, удалился прочь.
Стучит по рельсам перегона
Стальная в изморози ночь.

Я понял то, что холод внешний
Быстрей тепла моей любви
Сумел проникнуть в шёпот вешний
И силы радости убить.

Да мне ль не знать, как ты страдала
В попытке грусть мою простить,
И на губах, от страсти алых,
Хотела счастье поднести.

Как нам не помнить ночь и вечер,
Свечное царство на столе.
Как блики падали на плечи,
Их мёд от пламени алел.

Не дал господь продолжить встречи,
Тебя ссылая на восток.
Казалось бы, пространство лечит,
Да лекарь этот непростой.

Приходит голос нежно дальний
И превращает сплин в тепло,
Как тот рожок исповедальный
Заходит радугами в плоть.

Как тот гудок на перегоне,
Что отразился от звезды,
Как та труба в Иерихоне,
Как стук печали в новый стык.

1975. 1976


2. Мы не печаль будем нежить

Милой, пленительной гостьей
Едешь на санных полозьях,
Перекрахмалены грустью
Только лишь варежек гроздья.

Нежно коснулась ладоней,
Тихо сказала – любимый.
Знаешь, так ласково стонет
Сердце и бьёт нетерпимо.

Слышатся новые песни
В каплях ладонного света.
Эти чудесные вести
Ты мне прошепчешь заветно.

Мы не печаль будем нежить
В воздухе бодрого дома,
Необычайная свежесть
Вылита в нашу истому.

Тонкой оскоминой неги
В теле токует желанье.
В рое летящего снега
Вижу от солнца посланье.

1974


3. Золотые узоры летают

Золотые узоры летают
В полусне уходящей зимы.
С воробьиным чириканьем стаи
Пробудились в природе и мы.

Перелёту порхающих бестий
На деревьях все ветки трубят.
Мой воробышек, добрые вести -
Я сегодня увижу тебя!

Окрылённый весенним азартом,
Загляну в голубые глаза:
В наваждении нового марта
Я задумал о тайне сказать.

Позолотные думы играют
В переходе мотивы мечты.
Голос счастья в любви выбираю,
В нём живёшь несказанная ты.

1976



4. Город в алом утре

Город умывался в утре новом,
Царственно остыли фонари.
Золотыми звуками подковы
Прилетели аисты зари.

Ты проснулась, сонными губами
Улыбнулась в алое стекло.
Птичий гимн высокими кругами
Уносил нас в новое тепло.

1977



5. Переболев балы осенних тризн

Переболев балы осенних тризн,
В тяжёлом сне обвисли ветви елей,
В кристалле дня, без летних укоризн
Морозный воздух дышит еле-еле.

Перелетев просторы января,
Твоя любовь застыла белым снегом,
В ней отразился облачный наряд,
Где вперемешку боль моя и нега.

Тоску дразня, за горизонт плывут
Живые паруса без сна и лени,
И безвозвратно в дальний путь зовут
В душе моей рассыпанные тени.

1977



6. Предчувствие*

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Молчать, как в штиль ивовый прут.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Мычать, что уличённый плут.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Тоску в стихах своих сотру,
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Как только прикоснусь к теплу.

Сильнее крика – ночь в тиши,
Молчанье – мой предел души.
Слова от судорог бегут,
Их реки монотонно лгут.

Владеет мною тишина
Из тех глубин, где были сна
Явились бедами в дома,
Забвеньем вызрели в умах.

Где голод страха ест любовь,
Где холод бьёт росток любой,
Где стая букв исторгла звук
В немом прощанье наших рук.

Расплата на исходе дней,
В пределах ползанья на дне,
Как месть за этот словопад,
На сердце бросит свой распад.

Я вспомню глаз твоих укор,
В которых был от Бога взор…
Смогу ли молча умереть,
Как молча ухожу, чтоб петь?

* - песню на эти слова можно послушать здесь:
https://www.chitalnya.ru/work/1265524/

1978



7. Когда в часы покорной грусти - 3

Когда в часы покорной грусти
Притихну, боли помогая,
Я слышу в памяти лишь хрусты,
По ней проходит жизнь нагая.
Я знаю, к осени причастен,
К её шершавым междометьям,
Мой тихий труд , расстрига счастья,
Мелькнёт секундою в столетьях -
Когда оставлю двадцать первый,
Разлившись в атомные реки,
В них отшлифуются те перлы.
Ах, эти вехи. В кои веки.

По мне что «трефы» или «черви»
На масти пакостей тузовых.
Уйду туда, где только черви
Сожрут от "аз" до «яти» зовы.
Тогда тоску исторгнет нервно
Набат Никольского собора.
Ах, двадцать первый, мой резервный.
А то, что дальше - переборы.
А то, что далее - игрушка,
С душой по памяти играя,
Поставит сердце на прослушку.
Дай Бог, для призрачного рая.

2011